Lucy Pevensie
Письмо второе.

Дорогой профессор Керк!
Наконец-то я могу Вам написать. Как Ваши дела? Мне очень жаль, что нам не удалось увидеть мисс Пламмер. Мы все сильно огорчились из-за этого. Шлем ей пламенный привет! Я так мечтала по ту сторону Шкафа о том, чтобы встретиться однажды с теми, кто был при создании Нарнии. Кто бы мог подумать, что эти люди так близко… Ах, профессор, я помню, что обещала Вам не говорить и думать о Нарнии так часто, но как это тяжело! Мы порой обмениваемся воспоминаниями. Кажется, это было вчера…
Каникулы кончились, и мы едем в школу. Сейчас я сижу на станции и строчу Вам письмо. Сьюзен, кажется, читает, Питер куда-то отошел, а Эдмунд считает ворон… Времени у меня много, посему я расскажу вам обо всем, что надумала за последние дни. Надеюсь, Вы не сочтете меня излишне докучливой (Сьюзен говорит, что нельзя мне приставать к такому салидному джентльмену, как Вы, но я не могла сдержаться. Тем более я не знаю, что такое «салидный»). Мне ехать в школу, а я совершенно не представляю, что это такое. Сьюзен обещает мне во всем помогать, но я все равно волнуюсь. Знаете, что странно? Когда мы вернулись сюда, мы вновь стали детьми и все забыли. Верите, я даже не помню, как складывать десятичные дроби, как будто меня не учили этому в Нарнии. Я совершенно ничего не помню. Выходит, я дважды повзрослею? Как хорошо, что теперь, когда я буду взрослой здесь, я буду знать, что есть Аслан и Нарния. Это важнее десятичных дробей.
Недавно звонила мама и сказала: «Какая страшная у нас жизнь. Неужели мы родились ради того, чтобы умереть на этой войне»? Она сказала это не мне, она сказала это кому-то чужому и взрослому, а я случайно услышала. Я много думала об этом. Мне кажется, не может быть, чтобы наша жизнь состояла только в том, чтобы родиться, пойти в школу, потом в колледж, а затем устроиться на работу и завести семью. Тогда получается, что все то, ради чего мы живем, уничтожается в один миг. Смертью. Мама бы не обрадовалась, если бы узнала, что я часто думаю о таких вещах, но о них нельзя не думать. Я не осмелилась сказать такое даже Питеру. Помните, мы Вам рассказывали про времена Белой Колдуньи? Не верится, что мир, в котором есть жестокость, трусость, ненависть, настоящий… Если это так, то это очень странно и… Ужасно. Тогда же я услышала, что мама говорила про бедных детей Оуэн, которые остались сиротами. Понимаете, раз оно так случилось, значит, это некое испытание, которое они должны пройти. Верно? Очень страшное испытание. Но ведь обычно после испытания следует какая-нибудь награда. Питер говорит, что особенно хорошо отдыхается на каникулах, когда ты знаешь, что хорошо поработал, а теперь время для свободы… Значит, все это, что в нашей жизни, некое предисловие? Что же дальше? Однажды в Нарнии нам рассказали про Страну Аслана. Страна Аслана далеко-далеко, никто не знает, где, и как туда попасть. Но может, все мы её увидим однажды? Хотя бы одним глазком.
Две недели назад мы виделись с нашим родственником, Юстэсом. Аслан бы не одобрил моих слов, но как же тяжело с ним! Эти мальчишки иногда бывают невыносимы, а он особенно. Он много рассказывал нам про Дарвина, говорил, что люди произошли от животных (он невыносим не от этого). Я вспомнила тогда историю создания Нарнии и удивилась. Разве может быть одно место создано Асланом, а другое нет? Ведь Аслан везде. Я сказала об этом Питеру, на что он мне сказал, что мы же не видели в Англии Аслана, потому возможно его тут нет. Я тоже думала об этом. Но в таком случае получается, что в нашем мире не было бы добра, верно? Ведь Аслан он и есть добро. Я правильно рассуждаю? А в нашем мире есть добро! Мама, папа, печенье с молоком и книжка про Питера Пена... Наверное, все сложнее, чем мы можем представить. Юстэс с Дарвином могут быть правы, только все равно без Аслана ничего бы не вышло. Мне так кажется. А вам?
Я думала, у меня так много времени, а я вижу – Эдмунд уже машет мне рукой. Стало быть, пора к перрону. Хорошо, что почта за углом. Жаль, что я не успела рассказать вам обо всем! Простите меня, если я сказала что-то, чего не следовало. Надеюсь, я не сильно вам надоела.
С наилучшими пожеланиями,
Люси Певенси.

1941.