Lucy Pevensie
Дорогой Мистер Тумнус!
Не смею даже надеяться, что письмо дойдет до вас, но как бы мне этого хотелось… Я положила его в Платяной Шкаф и с тех пор боюсь проверять, там ли оно или все же дошло до вас. Сьюзен говорит, что это очень глупо, ведь Профессор уже объяснил нам, что дважды в Нарнию нам не попасть через Шкаф. Но знаете, я верю, что вы прочитаете эти строки.
Вы, наверное, думаете, что мы вас бросили… Но это не так, это не так! Ах, если бы мы знали, к чему приведет та охота на белого оленя, я бы ни за что на неё не отправилась. Выходит, тогда Сьюзен была права… Только мы стараемся об этом не говорить. Сьюзен тоже.
Как жаль, что я слезами испортила бумагу, теперь строчки поплыли, и ничего не разобрать. Но мне почему-то кажется, что вы поймете… Ах, миленький мистер Тумнус, если бы вы знали, как я скучаю! Мое сердце разрывается от тоски по Нарнии…
Сьюзен злится. Как она может злиться?! Ведь она же знает, что надо верить Аслану. Хотя я часто вижу ею грустной и задумчивой. Королева Сьюзен Великодушная… Теперь она снова Сьюзен Певенси. Такая же маленькая, какой была, когда мы покинули наш мир. Да, пожалуй, это больше похоже на детские фантазии, но, нет, я не вру, Мистер Тумнус! Все действительно стало таким, каким было, когда мы покинули Пуста-Якомнату. Ой, то есть Англию. Я все стала забывать! Представляете, недавно я предложила нашей экономке Сок Огнецвета, чтобы вылечить её от простуды. Она сказала, у меня очень богатая фантазия.
Эдмунд молчит. Он теперь часто молчит. Хотя почему-то с ним легче всего. В его глазах я вижу надежду и свет. Она верит Аслану.
Питер стал серьезнее, взрослее. Хотя я бы даже сказала, он остался ровно таким же, каким был в Нарнии. Величественный, серьезный, внимательный. Но знаете, стоит над ним пошутить, он так смущается. Недавно на улице ему подмигнула одна красивая девушка. Она почти как дриада была! И Питер так смутился, а Сьюзен его потом весь день подкалывала… Ох, уж эта Сьюзен!
А в Англии война. Говорят, Лондон продолжают бомбить. Там наша мать. Отец где-то на фронте. Давно мы не получали от него писем. Но я верю, что он жив. Он обещал нам вернуться. Эдмунд не переживет… Ах, как я могла о таком подумать даже? Разумеется, он вернется. Жаль, вы не знакомы с моей мамой. Она у нас чудесная. Так странно, что наша жизнь в Англии была забыта нами в Нарнии. Это так ужасно… Не помнить чего-то. В Нарнии мне казалось, что я родилась с открытием Шкафа, но никогда не задумывалась над тем, что по ту сторону двери. Что там, откуда я пришла. Как это поразительно… Ах, Мистер Тумнус, вы, наверное, думаете, что я что-то сочиняю. Но вы же знаете, я ненавижу ложь и говорю вам правду сейчас. Не бойтесь, я не забуду Нарнию! Нет-нет, никогда! Вы же мне верите, Мистер Тумнус?
Я так много рассказываю о нашей жизни… Не подумайте, я не эгоистка. Я очень интересуюсь, что в Нарнии. Это для меня сейчас важнее всего. Но боюсь, стоит мне начать писать о Нарнии, как ком стает в горле.
Как вы там? Как Нарния? Что с ней стало после нашего ухода? Колдунья не вернулась? С вами все хорошо? Мы вернемся, как только сможем! Я уверена, мы еще увидимся, дорогой Мистер Тумнус. Я очень скучаю. Ах, ну, вот, я опять плачу. Не могу представить, что там у вас. И от этого я схожу с ума! И Питер. И Эдмунд. И Сьюзен.
Наверное, это мое первое и последнее письмо, ибо никогда у меня не хватит сил открыть Платяной Шкаф и проверить, исчезло ли письмо.
Верьте Аслану.
С любовью,
Ваш друг Люси.

1940.